Boris Eifman brings to Georgia and Armenia his Genious Ballet Production
BEYOND SIN (KARAMAZOVS)
Choreography by Boris Eifman
Based on the novel of F.Dostoyevsky
Music: S.Rachmaninov, M.Mussorgsky, R.Wagner
Sets and costumes by Vyacheslav Okunev
The Karamazovy" have begun literary ballets of the choreographer – which worthy continuation were "Anna Karenina", "Seagull" and has finished with "Onegin".
Directed by Eifman the novel plot practically departs on periphery – on a scene its deep symbolical implied sense is developed. It is serious ballet dramatic art, with an unusual plasticity of thought, artistic realization of the world of the ideas conducting to solutions of philosophical and prophetical secrets of the novel.
Critics notice that the author managed to create unusual action – visually attractive, found, expressive under the form as it is necessary in the present ballet, and deep under the maintenance, exciting how excites the present drama theater.
ACT ONE
For all the multitude of differences which divide them, Dmitri, Ivan and Alyosha are linked to each other by invisible threads: for the "stinking, sinful" blood of their father, Fyodor Pavlovich Karamazov, runs in their veins.
The monk Alyosha tries in vain to soften the impact of passions which have got out of hand. He is an observer of the bitter rivalry between his father and brother Dmitri for the favors of Grushenka, of his father's constant drunken orgies, of the desperate veering backwards and forwards of Katerina Ivanovna's emotions who is unable to decide whether it is Dmitri or Ivan she loves. But not only is Alyosha incapable of helping his nearest and dearest, he too discovers within himself to an increasing degree the despicable traits of "Karamazovship".
Ivan, who is full of compassion for "the insulted and the injured", hates his father and Dmitri, his brother. The whole family is drawn into the battle for Grushenka between Fyodor Pavlovich and Dmitri Karamasov. Fyodor Pavlovich is killed... and Dmitri is accused of his father's murder.
ACT TWO
Dmitri is in prison. He is innocent of the crime of which he is accused and the loss of Grushenka is a very heavy blow for him.
Ivan and Alyosha argue endlessly about the meaning of existence and about man's soul. Their argument assumes material form in the figures of the Great Inquisitor and of Christ, who has come back to the sinful world, in the legend composed by Ivan. The Inquisitor-Ivan asserts that only tyrany can give people "weak creatures such as they have been created, peaceful, humble happiness". But Christ-Alyosha wishes to free people of their fear and to provide them with "a free heart so that they may determine what is good and what is evil"
A gesture from The Inquisitor — and an obedient crowd is again ready to crucify Christ. "Why have you come here to hinder us?.. Be off and never come back, never!"
Ivan is lacerated by pangs of conscience: he accuses himself of having harbored a wish to kill his father. Reality and fantasy become confused in his mind and he sees the ghost of Fyodor Pavlovich...
Ivan comes to visit Dmitri who is languishing in jail in order to confess to him his sinful desires. Despite the prison bars, the brothers are reconciled and they now love each other.
Alyosha is unable to watch human suffering and, driven by love for his fellow men, he frees the convicts incarcerated in "The House of the Dead". Their heads reeling from the belief that "everything is permitted" to them, the convicts destroy everything on their path.
The family come to a dreadful end: Fyodor Pavlovich is murdered, Dmitri is in jail, Ivan goes off his head, Alyosha is made responsible for the fate of numerous innocent victims...But, however far sinful man may fall, he may be saved if he repents for his sins.PRESS
"A triumph was the only way to describe the stupendous ballet premier of Dostoyevsky's "Karamazov Brothers" presented by the St Petersburg State Boris Eifman Ballet Theatre. St Petersburg's top ballet experts and the creme-de-la-creme of St Petersburg society gathered for the performance at the Alexandrinsky Theater last week.
“It is the best thing that I have done in my life," said Eifman, considered one of the country's top artistic directors”.
E. Borisova. "The St.Petersburg Press". Russia. 17 October 2009
---------------------
ПО ТУ СТОРОНУ ГРЕХА (Карамазовы)
Хореография: Б. Эйфман
По мотивам романа Ф.М. Достоевского
Музыка: Р. Вагнер, М. Мусоргский,
С. Рахманинов
Художник: Вячеслав Окунев
Премьера состоялась 10 октября 1995 года
Именно «Карамазовы» положили начало литературным драматическим балетам хореографа – достойным продолжением которого явились «Анна Каренина», «Чайка» и завершила тетралогию премьера 2009 года – «Онегин».
В постановке Эйфмана сюжет романа практически отходит на периферию – на сцене разворачивается его глубокий символический подтекст. Это серьезная балетная драматургия, с необыкновенной пластикой мысли, художественным воплощением мира идей, ведущих к разгадкам философских и пророческих тайн романа.
Критики отмечают, что автору удалось создать необычное действо – визуально притягательное, изысканное, выразительное по форме, как положено в настоящем балете, и глубокое по содержанию, волнующее так, как волнует настоящий драматический театр.
РЕЗЮМЕ
«Роман "Братья Карамазовы" - в какой-то степени автобиографическая исповедь писателя, где он концентрирует множество вопросов и проблем. Наше обращение к "Карамазовым" не случайно, потому что те идеи, которые мы пытались воплотить в каждой своей работе отдельно, теперь слились в один поток. Основная идея романа Достоевского - карамазовщина, идея наследственности в широком смысле слова. У нас у всех дурная российская наследственность, ведь карамазовщина - это то общество, в котором мы жили и продолжаем жить и по сей день. Вторая волнующая меня мысль Достоевского раскрывается в диалоге Ивана и Алексея - по какому пути идти человечеству, чтобы достичь гармонии. Сама жизнь Алексея - воплощение истории России: от верующей к сокрушающей все вокруг - и снова возвращающейся к Богу».
АКТ ПЕРВЫЙ
Дмитрий, Иван и Алеша, несмотря на бездну различий, связаны друг с другом невидимыми нитями: их объединяет "смрадная, греховная " кровь отца, Федора Павловича Карамазова. Тщетны попытки инока Алеши развязать узел схлестнувшихся страстей. Он видит ожесточенное соперничество отца и брата Дмитрия из-за Грушеньки, бесконечные пьяные оргии отца, метания Катерины Ивановны, которая запуталась в своих чувствах и к Дмитрию, и к Ивану, но Алеша не только не в состоянии помочь своим близким, он сам все больше обнаруживает в себе ненавистные черты "карамазовщины".
Иван полон сострадания к "униженным и оскорбленным", но ближних своих - брата Дмитрия и отца - ненавидит.
В драку отца и Дмитрия из-за Грушеньки вовлечена вся "семейка ". Федор Павлович убит... В убийстве обвинен Дмитрий.
АКТ ВТОРОЙ
Дмитрий в тюрьме. Для него, безвинно осужденного; потеря Грушеньки - тяжелейшее испытание
Иван и Алеша ведут бесконечный спор о сути бытия, о душе человеческой. Спор материализуется в образы легенды, сочиненной Иваном, о Великом Инквизиторе и Христе, вновь пришедшем на грешную землю. Инквизитор Иван утверждает, что только ти¬рания может дать людям "тихое, смиренное счастье слабосильных существ, какими они созданы". Но Христос-Алексей стремится освободить людей от страха и предоставить им, "свободным сердцем, решать, что добро и что зло".
Жест Инквизитора - и послушная толпа готова вновь распять Христа. "Зачем ты пришел нам мешать?.. Ступай и не приходи вовсе… никогда, никогда! "
Муки совести терзают Ивана: он винит себя в желании убить отца. Реальное и фантастическое смешива¬ются в его сознании - ему видится призрак Федора Павловича...
Иван приходит к томящемуся в тюрьме Дмитрию, чтобы повиниться в своих греховных желаниях. Решетки не мешают братьям обрести любовь и умиротворение.
Алексей не в силах видеть человеческие страдания, и, ведомый любовью к людям, выпускает узников "мертвого дома" на свободу. Опьяненная ощущением, что "все позволено", толпа яростно все сокрушает на своем пути.
Страшен финал "семейки": убит Федор Павлович, Дмитрий в тюрьме, Иван безумен, Алексей повинен в бесчисленных невинных жертвах... И все-таки, как бы ни пал грешный человек, у него есть возможность встать на путь очищения...
ПРЕССА
«Борис Эйфман прочел Достоевского конгениально. Переведя дух в тело своего балета, он остранил Достоевского, сделав его пригодным для сегодняшнего зрителя.»
Александр Генис. Новое русское слово. 29 января 1999.
«История семьи Карамзовых развивается чрезвычайно динамично. Сюжет, то, чего современный балет сторонится, дан внятно и захватывающе. Борис Эйфман, пожалуй, впервые сочинил постановочный балет, проявив себя как умный, тонкий и изобретательный режиссер. Его фантазия бьет через край, нигде не нарушая границ вкуса и смысла».
Елена Алексеева. Русская мысль. 25-31 января 1996.
«Перед нами не иллюстрация к «Братьям Карамазовым» и не интерпретация романа, а художественное воплощение вихревого движения его идей, его роковых исторических пророчеств. В постановке Эйфмана сюжет романа отходит на периферию – на сцене разворачивается его глубокий символический подтекст. (…) Перед нами не просто, казалось бы, невозможное – «танцующие Карамазовы» - это серьезная балетная драматургия, с необыкновенной пластикой мысли, художественным воплощением мира идей, ведущих к разгадкам философских и пророческих тайн романа Достоевского».
Татьяна Боборыкина. Балет. ¹4, 1996.
«Спектакль получился эмоциональный, страстный. Пластика, танец, композиция, приемы и трюки других видов искусств – все это только форма, за которой действительно «хаос шевелится».
Нина Аловерт. Мариинский театр. ¹12, 1995.
«Думаю, что в «Карамазовых» Эйфман, которому в его творчестве далеко не всегда сопутствовали благоприятные обстоятельства, вырвался наконец на простор мысли и чувства, создав не просто балет, а театрально-хореографическое действо, где в одинаковой мере важны танец, пластика, жест, пантомима. (…) Самые сложные жизненные коллизии и философские проблемы Эйфман умеет разрешать с поразительной ясностью с помощью пластики и танца, экспрессивной, захватывающей дух динамики и «мертвых», статических пауз. Его основное орудие – метафора, раскрывающая глубокий подтекст происходящего».
Игорь Ступников. Час пик. 28 октября 1995.
«Автору удалось создать необычное действо – визуально притягательное, изысканное, выразительное по форме, как положено в настоящем балете, и глубокое по содержанию, волнующее так, как волнует настоящий драматический театр».
Антон Чаркин.
«Я видел балет Бориса Эйфмана «Карамазовы» и был потрясен тем, как он сумел языком хореографии блестяще передать эмоциональную гамму гениального произведения Ф. Достоевского».
Ростропович М. 1995. Сентябрь
«Хореограф пытается вслед за великим романом решить вечную тему свободы и рабства. Свободы, обернувшейся своеволием, знаменитым «если Бога нет, то все дозволено». Темы эти потому и вечны, что своевременны и актуальны всегда. И разрешить их окончательно вряд ли возможно. Спор Алеши с Иваном, Христа с Великим Инквизитором нескончаем. Человечество все еще ищет пути к гармонии и счастью, терпит, страдает, надеется. И длится это века. И нет этому конца.
Так можно «прочесть» балет, но каждый зритель найдет в нем свое, созвучное его мыслям и ощущениям».
А. Львова «Санкт-Петербургские ведомости», Россия, 3 ноября 1995 г.
«Борис Эйфман наделен удивительным даром иллюстрировать произведения и поражать воображение захватывающими картинами. Эйфман – приверженец неоклассического танца, его движения тягучи, насыщены прыжками, головокружительными позами, руки танцовщиков часто тянутся к небу в знак мольбы или отчаянья. Балет великолепно сочетается с протяжной музыкой Рахманинова, вагнеровскими бурями и с безумной «ночью на Лысой Горе» Мусоргского».
Л. Либан. «Ле Паризьен», Франция, 24 января 1996 г.
«Новый балет Бориса Эйфмана принят с огромным энтузиазмом немецкой публикой, потрясенной драматичной насыщенностью диалогов и такими захватывающими сценами, как убийство отца Карамазова или разрушительное безумие толпы, напоминающее сегодняшнюю Россию, в которой анархия компрометирует недавно завоеванную свободу. Спектакль украшает великолепная сценография, успеху которой способствуют трансформирующиеся декорации Вячеслава Окунева и прекрасное световое решение, созданное самим хореографом. Наконец сама музыка – ностальгические песни цыган, симфонические произведения Рахманинова – наполняют спектакль мощью и какой-то тревожной лирикой».
Р. Сирвин. «Ле Фигаро», Франция, 14 декабря 1995 г.
http://www.eifmanballet.ru/
19 October 2013, Saturday
